Студенты Медиашколы — о светлой стороне Норильска

За последнее время на Норильск вылит огромный ушат грязи. Почитаешь прессу — это какое-то адище, а не город: жить тут невозможно, все отравлено, дышать нечем, кругом мазут течет, разве что черти с вилами по улицам не бродят.

И вот подобный образ гуляет по разным СМИ — такой прям однозначный, нарисованный исключительно черными красками. И старшеклассникам Норильска, изучающим журналистику в Медиашколе Игоря Попова в Заполярье, кажется, что так нечестно. Неправильно не показывать и другую сторону их жизни. А она есть! Яркая и светлая. За которую мы все и любим Норильск. Это его крыши, его театр, его набережные, его музей, его спортивные секции и танцевальные студии, его суровая выстраданная арктическая красота.

Экологическая катастрофа — это несчастье. Но город его переживет, справится с бедой, как пережил в свое время Норильлаг и безвременье 1990-х, как справляется каждый год с морозами в минус 50 и черной пургой.

Мы учим, что, если журналист пишет о какой-либо конфликтной ситуации, то обязан представить мнение двух сторон. Сейчас Норильск все только ругают. Будем считать, что тексты наших ребят — мнение второй стороны.

 

Только мой музей

Любовь Коуба

 

Мое любимое место в городе — музей истории Норильского промышленного района. В нем я провела большую часть детства, потому что там работала мама, и ей часто приходилось брать меня с собой. Музей мне казался настоящим замком, в котором повсюду было что-то загадочное. На первом этаже помимо чучел животных и костюмов северян, которые я очень любила рассматривать, находится стенд «Мангазея», а над ним подвешены военные самолеты и чайки. Когда не было никого из посетителей, я бегала вокруг Мангазеи, представляя себя то птицей, то самолетом. Еще я любила смотреть вниз с галереи второго этажа, где на балконе — галерея фото и живописи. А как было классно, когда мама включала мультфильмы в телевизоре, по которому крутили видеоархивы, дабы я не бегала по всему музею и не сносила экспонаты! На третьем этаже, где геология, развитие НПР, образцы руд и металлов, бегать особо не получалось: стояли стулья и было страшно одной в таком большом зале, поэтому я передвигалась по нему аккуратно.

При этом я не раз выступала на маленькой сцене — выбегала к ее краю и подпевала ансамблям. За сценой мое любимое место в музее: там находился ключ от города, который я очень хотела прибрать. Еще я пряталась за столбами, на которых стояли макеты будущих зданий Норильска, и играла, как будто хожу по домам, как какой-нибудь Кинг Конг. А еще на третьем этаже можно посмотреть, как раньше жили люди, какая была у них изба, мебель, одежда. Я представляла себя на месте этих хозяев, придумывала, кем я буду — боярской дочерью или крестьянской внучкой. И каждый раз останавливалась на том, что мне пора бежать, а то скоро закроют зал и меня никто не найдет.

Еще я часто спускалась в подвал. Там работал потрясающий мастер — делал макеты кораблей для выставок. Он дарил мне конфетки, а я в ответ помогала ему, подавая маленькие детальки для его больших кораблей. И удивлялась, насколько он делал все точно, сам пилил, красил, собирал и не просил никогда помощи.

Сейчас мама уже не работает в музее, но я, приходя туда, всегда вспоминаю, что происходило со мной в каждом его уголке…

 

Торговый центр «Арена»

Юрий Коцарь

 

Мое любимое место в Норильске — торговый центр «Арена». Все, что мне нужно, тут есть. Cкамейки, где можно сесть и расслабиться за чтением книжки. (Очень маловероятно, что к тебе кто-то подсядет и будет мешать.) Книжный магазин, который я регулярно посещаю. На третьем этаже много разных кафешек, в одной из которых я подрабатывал и заработал свои первые деньги. Еще мне нравится огромная спиралеобразная лестница, каких в Москве, может быть, неисчислимо много, а для Норильска это большая редкость. «Арена» строилась больше двух лет. Еще тогда я часто ходил и смотрел, как продвигается процесс. Иногда думал, что всех обманывают и, если мы и увидим этот торговый центр, то только к старости. Но нет, вот он — построен! И я очень тепло к нему отношусь.

 

Про гору, Диму и внутренний голос

Даниил Федоров

 

Мое любимое место — горнолыжный комплекс «Гора Отдельная». И вот почему.

В 12 лет я посмотрел клип о сноубордистах и что-то во мне щелкнуло. Захватило. Через какое-то время сестра похвасталась, что пару раз ездила туда с друзьями. Естественно, в следующий раз я напросился ехать с ними. Помню, в машине я уснул, а когда проснулся, мы уже парковались у ГЛК. Спросонья я даже не посмотрел вверх, сразу зашел в здание, мы взяли борд, ботинки и выдвинулись к горе. Учить меня должен был парень из компании сестры — Дима. Мы стали пешком подниматься вдоль трассы.

После нескольких пройденных метров я, наконец, посмотрел вверх. Увидев гору, ее красоту, крутизну, ее величие, я ужаснулся. Спросил со страхом: мы на нее поднимаемся? Но Дима сказал: «Не боись!» — и я как-то сразу перестал переживать.

Процесса обучения я не помню. Собственно, его и не было. Дима просто велел проехать пройденное расстояние. Я самоуверенно рванул вниз и, преодолев метров семь, навернулся. Он поднял меня и сказал попробовать снова. Как спускаться, наставник мой не объяснил, поэтому я покатил чисто под прямым углом, а это самый настоящий скоростной спуск! Ни с чем не сравнится ощущение, когда с каждой секундой набираешь все большую скорость, адреналин и страх смешиваются внутри, ветер бьет в лицо и хочется закрыть глаза, но делать этого ни в коем случае нельзя! В голове была одна мысль: ты в любой момент можешь остановиться, не переживай. Пока внутренний голос успокаивал меня, я заехал непонятно куда. Резко затормозил, но не упал… почти. Крепление на борде заело, пришлось звонить Диме. Он приехал, отстегнул меня и говорит: «Я тут вспомнил, что не объяснил тебе, как съезжать! Ты в норме?» У меня загорелись глаза, и я сказал, что хочу повторить!

Сегодня, съезжая с горы, я точно знаю три вещи. Первая: внутренний голос прав — я всегда могу остановиться. Вторая: Дима не объяснил, как ехать, но показал, как тормозить, а это важнее. Третье: на горе у меня нет никаких проблем и переживаний, кроме подсчета подъемов на подъемнике. Так что Гора теперь — мое любимое место в Норильске, и я страшно благодарен Диме. Кстати, теперь я катаюсь намного лучше него, учу новым приемам, да и борд ему подарил, чего уж там…

 

Шесть причин остаться в Норильске

Всеволод Ерчуков

 

У меня есть много друзей, которые хотят улететь из Норильска. Не знаю даже, почему, ведь здесь совсем неплохо жить, хоть помидоры и стоят 819 рублей за килограмм, да и загазовано бывает изрядно. Зато в Норильске с легкостью можно найти работу, что, как я знаю, довольно проблематично на материке. Вот даже я в свои 15 лет смог устроиться расклейщиком объявлений.

Так что причина № 1 — гарантированная хорошая работа. Мой отец пробовал — и получилось. Профессия только нужна востребованная, а у него водительский стаж в экстремальных условиях 15 лет, вот его с удовольствием и взяли шофером.

Вторая причина: здесь можно наработать тот самый хороший стаж; после Норильска на материке везде возьмут.

Третья причина: здесь люди добрые, если человек нуждается в помощи, то ему никогда не откажут, когда вдруг на улице станет плохо, помогут даже абсолютно незнакомые люди — про это местное телевидение сюжет снимало!

Четвертая причина. В Норильске можно получить одно из лучших горно-металлургических образований в Норильском индустриальном институте и тут же устроится на рудник, где зарплата до 95 000 рублей в месяц. Попробуйте так где-нибудь еще! К тому же и сам «Норникель» людей учит работать на сложной современной технике.

Отсюда пятая причина: в Норильске можно много зарабатывать и при этом не воровать. Труд здесь достойный, почетный, хотя тяжелый. Для меня это важно, потому что меня с детства учили, что воровать — отвратительно.

И, наконец, шестая причина. Комбинат много делает для людей, причем, бесплатно. Здесь можно заниматься спортом (я, например, хожу на борьбу и шахматы), а также есть абсолютно бесплатная Медиашкола, которую я с удовольствием посещал и дальше собираюсь!

В общем, Норильск в моем в сердце навсегда.

 

Булочки в «Арене» 

Екатерина Скляренко

 

Норильчанам известно, какие лютые морозы у нас бывают, но ведь подросткам все равно хочется отдыхать и проводить время с друзьями! На материке можно гулять в парках, кататься на коньках под открытым небом, а нам приходится прятаться от сильных ветров. Мест для общения немного. Одно из самых подходящих — торговый центр «Арена». Его любят многие мои сверстники. Здесь тепло, и не придется морозить ножки, тут можно сходить в аквапарк, прикупить новой одежды, найти для себя хорошие книги и, конечно же, вкусно перекусить знаменитыми булочками Cinnabon. Еще в будни мы с друзьями договариваемся о поездке сюда из моего Талнаха, заранее составляем план, куда пойдем сначала, что купим и что съедим. Дни проходят в сладостном ожидании, и наконец мы оказываемся в «Арене» и проводим здесь целый выходной день, рассматривая витрины магазинов и разговаривая обо всем на свете.

 

Крыша на Талнахской

Софья Дорошкевич

 

Чердак. Скрип двери и сиплый выдох настила на полу, колющая глаза темнота и пыль, что вот-вот опутает легкие, и придется ненавязчиво чихнуть. Дальше, пробираясь через тернии труб и стекловаты, мы попадаем в одно из самых красивых мест города за полярным кругом. Крыша дома номер 78 давно стала моим другом, ведь здесь не один раз были впервые произнесены вслух важнейшие слова, признаны и сразу опровергнуты некоторые истины. На этих железных листах день за днем начинались и заканчивались книги, иногда отсюда были слышны горестные возгласы или безудержный смех. Ну и, конечно, у бордовой крыши не отнять и ее физической красоты. Когда находишься там, на высоте девяти этажей от земли, все внизу становится чуточку меньше.

Глядя на городскую суету сверху, боишься не упасть, а чего-то не успеть, не сказать, забыть или потерять. Здесь время кажется слишком быстротечным, а дела, на которые тратят его люди, скучными и бесполезными.

Именно здесь, на крыше крайнего дома по Талнахской, мне удалось почувствовать себя живой.

 

Городской центр культуры

Поля Зелина

 

Как любой человек может закрыть глаза и с легкостью пройтись по собственной квартире, так я уверенно обойду весь ГЦК, ставший для меня одним из главных мест в родном городе. Сюда я обычно бегу с гитарой наперевес, вслух напевая песню или проговаривая слова сценария.

Здесь все свое, знакомое: ступеньки, стены, пуфики, зеркала. Здесь все улыбаются мне, как своей: вахтерши, гардеробщицы, билетеры. Здесь я чувствую себя частью системы, недоступной для человека, пришедшего на концерт, но такой важной для тех, благодаря кому этот концерт состоится.

Большой зал — сердце ГЦК. В раннем детстве мне поручили вынести на сцену и подарить огромного плюшевого медведя гостям «Таймырского фестиваля авторской песни». Мы с косолапым явно были в разных весовых категориях, но я мужественно выволокла его и вручила «Грушинскому трио». Помню слепящий свет софитов, жар от прожекторов и грохот аплодисментов. Помню, как пахла сцена — жженым пластиком, резиной и чем-то, что заставляет волноваться. Мне было три года, когда я вышла на эту сцену впервые. С тех пор я с нее и не уходила.

Здесь я пела, играла на гитаре, читала стихи, танцевала, становилась лауреатом фестивалей и конкурсов. А еще сидела, лежала, кувыркалась, засыпала, пила чай и читала учебник по истории. На этой сцене я практически жила: уходить с репетиций иногда приходилось далеко за полночь.

Особой ценностью для меня обладает коридор с гримерными — место, куда не вхож простой зритель. В воздухе здесь всегда стоит едкий запах лака для волос. Кто-то репетирует, кто-то паникует, у кого-то сломался замок на платье, и все бегают, бегают, и ты тоже начинаешь бегать, с головой ныряя в предконцертную суматоху. Именно в этих условиях у меня по-настоящему загораются глаза. Я чувствую, что я на своем месте. Чувствую себя счастливой.

Переступая порог ГЦК, я всегда знаю, что будет интересно. За столько лет я испытала здесь весь спектр эмоций, попадала в передряги и веселые истории. Прямо на сцене у меня ломалась гитара, и мне приносили другую. Перед выступлением я случайно роняла медиатор, и мы толпой шарили по полу в темноте кулисы, в панике пытаясь найти его. А в один прекрасный день я сидела в зале, слушая выступления коллег, и случайно пропустила момент, когда настала моя очередь выступать. Так прямо из зала на сцену и выбежала. Я смотрела концерты, билеты на которые были раскуплены, из радиорубки, ведь еще с детства подружилась со «звукарями». Я случайно залетала в гримерные мэтров авторской песни и часами обсуждала с ними технику игры на гитаре…

Всю свою юность я бегала здесь с друзьями сквозь бесконечные ряды бархатных кресел зала, исследовала жутковатые подсобные помещения, отчаянно пыталась открыть тяжелую дверь, ведущую на крышу, забегала в кабинет директора, играя в прятки. Не помню такого дня в ГЦК, когда бы я не смеялась заливистым, искренним смехом. Здесь я нашла своих настоящих друзей и одного очень важного для меня человека. Это место вырастило меня такой, какая я есть сейчас, и я благодарна ему. В двух строках финальной песни одного из наших концертов умещается необъятная ценность ГЦК для меня и таких, как я:

Когда на сердце тяжесть и холодно в груди,

К ступеням ГЦКшным ты в сумерках приди…

 

Алыкель

Константин Пьянкин

 

Без чего нет Норильска? Конечно же, без аэропорта Алыкель!

В наш город можно попасть двумя путями: самолетом и теплоходом. Второе возможно только летом, да и немногие захотят тратить пять дней, чтобы доплыть только лишь до Красноярска. Самолет — самый удобный вид транспорта.

Алыкель для норильчан — больше чем аэропорт. Это место сна, отдыха, ожидания, сильных эмоций при встречах-прощаниях и переживаний из-за отложенного рейса. За это я его и люблю. Ни в каком другом городе у меня не возникало таких же приятных и одновременно отрицательных чувств. Ох, как же бывает сложно до него доехать и как трудно уехать. Сколько себя помню, почти каждое начало и конец отпуска — отдельное небольшое приключение. Думаю, что у каждого жителя Норильска найдется хотя бы одна история, связанная с аэропортом. Есть она и у меня.

Как-то в ноябре я возвращался с материка. Дата прилета совпала с очередным штормом в городе. Каким-то чудесным образом пилот смог посадить самолет со второй попытки. Мы зашли в здание аэропорта, а что дальше? Дороги перекрыты из-за погоды, колонны автобусов нет. Весь наш рейс остался изолированным в казавшемся брошенным здании. Ранее у меня бывали случаи, когда приходилось сидеть в аэропорту продолжительное время, но в этот раз ждать пришлось 10 часов! За это время успеваешь привыкнуть к месту и узнаешь некоторые лайфхаки: где удобнее лечь спать, в каком автомате кофе вкуснее и т. д. Успеваешь привыкнуть к персоналу, а некоторых уже знаешь по имени. Выйти на улицу страшно, видимость — два метра, ветер дует с такой силой, что курящие люди придерживаются за поручни, чтобы не упасть. Жутко, но как-то романтично. И разве такое может быть в другом городе?!

 

У набережной Урванцева

Никита Макаров

 

Это место находится рядом с набережной Урванцева, неподалеку от плавательного бассейна. Пройти туда легче через надземный пешеходный переход, который рядом с ДТДМ. Там очень чисто, весь склон, отделяющий тротуар от самой улицы, покрыт растительностью. Отсюда открывается отличный вид на озеро, дорогу, горы, заводы, даже немного видно мечеть. Но пейзаж — не главное. Для меня это место значимо, потому что тут я когда-то научился кататься на велосипеде.

Я тогда ходил в начальную школу, и мне очень не нравилось, что я до сих пор не умею ездить на велике. В тот день было очень тепло и солнечно, мы пришли сюда с родителями, кроме нас никого не было, и мы с папой принялись наворачивать круги вокруг ближайшего здания, а мама старалась снимать нас на камеру. Мы провели тут весь день. Даже не помню, научил ли меня папа держать равновесие или я все же шел домой пешком, но день этот получился абсолютно чудесным.

Я и сейчас иногда бываю там летом — всегда один — ощущая спокойствие и умиротворение. И это единственное в Норильске место, которое напоминает мне о беззаботном и светлом детстве.

 

Карьер

Никита Сорокин

 

Мое любимое место, без которого я не могу себе представить Норильск, — карьер. Он связан у меня с самыми приятными воспоминаниями: там я встретил первую любовь и познакомился с будущими друзьями. Карьер я обнаружил два-три года назад, гуляя по неизведанным тогда просторам Талнаха в районе смотровой площадки. Если быть максимально объективным, то все, что его окружает, — мусор. Бутылки, колеса от автомобилей, стекла и т. д. Однако огромное количество хлама никак не портит то, что находится чуть ниже. А там прекрасный пейзаж — большое скопление радующих взор пурпурных цветов, на которые хочется смотреть, не отрываясь. Каждое лето мы с друзьями спускаемся в этот «дивный новый мир» и прекрасно проводим время: снимаем видеоролики, разговариваем о жизни и просто веселимся.

Вообще, как я заметил, люди в большинстве своем такие же, как этот карьер. Изначально они могут показаться неприятными личностями, но, знакомясь с ними ближе, понимаешь, что самое прекрасное спрятано где-то глубоко — в их сердцах.

Так что не стоит судить о местах и людях поверхностно — для объективности нужна глобальная информация. Кто знает: быть может, раздражавший вас когда-то человек в будущем станет тем, с кем вы проведете вместе всю оставшуюся жизнь.

 

Гора Шмидта

Полина Гришина

 

Норильск не отличается разнообразием природы и вряд ли можно найти множество мест с красивым видом. Я расскажу об одном — о горе Шмидта.

Бываю я там нечасто, но эмоций после визита предостаточно. Признаюсь честно: впечатления двоякие. С одной стороны, это гора с чудесными пейзажами, ручьями и растениями, место безусловно красивое. Но стоит немного углубиться в историю, и по коже сразу бегут мурашки, а красота становиться ужасающей.

Сказать, что здесь атмосферно — не сказать ничего. Фактически, это целый заброшенный город. Разрушенные здания, обвалившиеся столбы, рельсы… Ранее по одному из склонов горы проходила железнодорожная ветка для перевозки угля, ныне, конечно, заброшенная. Как известно, город строился заключенными Норильлага. Рельсы таскали вручную, причем часто это делали женщины. Из любопытства я пробовала протащить хотя бы часть рельса с помощью папы, но нам не удалось его даже приподнять. А люди поднимали, таскали — и все это в условиях страшного ветра и дикого холода. Как им это удавалось, я не могу понять до сих пор.

Теперь повсюду раскидан мусор, появившийся, скорее всего, когда постройки утратили надобность. Порой можно встретить покрытые пылью кости, размером напоминающие человеческие. Кому они принадлежат — неизвестно.

Несмотря на столь пугающую историю, место поражает своей красотой и загадочностью, ведь гора соединяет промышленный город и суровую природу воедино. Норильск тут словно на ладони. Добраться до смотровой площадки не так просто, но, поверьте, оно стоит того. Именно здесь человек может по-настоящему понять, насколько плотно связаны прошлое и настоящее. И это дает серьезную почву для размышлений.

 

Дом творчества детей и молодежи

Яна Чернуха

 

Место, без которого я не представляю свой город и по которому всегда буду скучать — мой любимый Дворец творчества (ДТДМ).

Познакомилась я с ним в шесть лет, попав в самый замечательный и дружный танцевальный коллектив театра танца «сНежный». С ним я живу и развиваюсь уже более 10 лет. Именно здесь у меня появились первые друзья и любимые учителя. Сложные репетиции, яркие концерты, победы на конкурсах, поездки на творческие соревнования — все это подарило мне массу теплых чувств и незабываемых впечатлений. Каждый раз, когда я прихожу в наш хореографический зал, меня охватывает чувство трепета и радости. Я очень люблю танцевать! На пуантах и в пачке — заветная мечта с детства. Тут она осуществилась. Здесь я научилась по-настоящему трудиться, терпеть, встречать неудачи, справляться с волнением и страхом, пережила свои первый успех, овации, получила первые цветы от зрителей… Спасибо тебе за это, любимый дворец!

 

На подступах к плато Путорана

Изабелла Чупрова

 

У Норильска потрясающие окрестности! Мое любимое место — озеро Лама, расположенное на пути к плато Путорана.

Я прекрасно помню день, когда приплыла туда. Было прохладно, на горах виднелось немного снега, а спереди была только кристально чистая вода. Мы разобрали вещи и заняли маленькую беседку, из которой открывался чудесный вид. В этом месте не было телефонной сети, а это означало, что ближайшие три дня я смогу забыть все внешние проблемы и наслаждаться воздухом, который не испорчен предприятиями. Я налила кружку чая и села на берегу, укутавшись в курточку. Мне было тепло, не только физически, но и душевно. Максимально комфортно и спокойно.

Следующие пару дней я провела чрезвычайно активно: поднялась в горы, побывала на водопадах, собирала грибы, которые были на каждом шагу, и даже нашла дикую малину, оказавшейся ужасно колючей, но сладкой. Это были прекрасные дни, я загадывала желания, я смеялась, я пела и не думала ни о чем, ведь в этот момент не существовало никого кроме меня и природы, мы слились в одно целое, не замечая ни людей, ни времени.

Я обязательно вернусь сюда еще не один раз — в это место, где жизнь кажется чистой и волшебной.

 

У озера

Валентина Щербакова

 

У Норильска своя красота, особенная.

Скульптуры, парки, красивые отремонтированные здания… Это все, конечно, хорошо. Но дорого мне другое.

На улице Набережной, сразу за младшим корпусом моей школы, находятся красные башни, (никто не знает, как они называются на самом деле).

Помню: мне пять лет, на мне легкое сиреневое пальто и забавная шапочка. Дедушка ведет меня за руку прямо к башням. Там я забираюсь на солнечные часы и бегаю кругами, держась на торчащую вверх железную стрелку, пока наш пес Валек носится и прыгает поблизости.

Сейчас башенки разрушились, краска потускнела, слезла, а Валек и дедушка — самый лучший дедушка на свете — стали моими воспоминаниями.

Стоит спуститься по склону из очень острых камней и самого различного разноцветного мусора (от бутылок до чьих-то валенок), и ты окажешься у недостроя. Это такие три ряда будущих лестничных пролетов, узких, как тропинки, и то и дело становящихся выше и выше. Падать невысоко, но смертельно. Внизу осколки, проволока, куски арматуры…

И вот вы с лучшим другом взбираетесь на самый верх. Страшно, руки дрожат, идешь, а каждая ступенька для тебя словно все сужающийся до нити канат, кажется, ты вот-вот упадешь…

Оказываешься на вершине. Чувствуешь себя так, словно только что взобрался на Олимп.

И тут же буквально в двух шагах — трубы. Они такие… огромные. Шире, чем узенькие лестничные заготовки, когда-то обшитые стекловатой, а теперь она лишь обгорелыми кусками валяется под ними. На трубах рыжая, яркая ржавчина — говорят, такими же рыжими могут быть листья осенью на материке. Иногда из труб ключом бьет горячая вода, и тогда там поднимается такой пар, что дальше вытянутой руки ничего не увидишь.

Местное развлечение — куда менее опасное, чем вылазка на недострой, и потому более популярное среди подростков — прогулка по трубам.

Становитесь шеренгой и друг за другом идете вперед, к мечети, попутно любуясь отблесками вечернего солнца в Долгом озере. Если через трубы перелезть, то можно оказаться у самой воды, спустившись по мостику из деревянной доски на бетонных блоках.

Здесь можно все, кроме одного. Приходить в одиночку. Иначе действительно рискуешь. Однажды я запнулась о проволоку на трубе и начала падать. Если бы меня не поймала подруга…

Мусор тут конечно везде. Его много, и никто не думает убирать. Но ты не чувствуешь отвращения, скорее интерес. Кто оставил здесь эти две старые шины? А там, где лежит бревно, стоит маленький забытый мангал, а вот на том камне сидит серебристая чайка.

Тут видишь не внешность Норильска. Здесь ты трогаешь его душу. Ты идешь по деревянным балкам, когда-то означавших путь электрички, травишь байки о скелетах, живущих в озере, и потом, возвращаешься домой обессиленный, но крайне довольный и счастливый. Потом лежишь в теплой кровати, читаешь книгу, пьешь чай. И понимаешь, насколько сильно ты любишь эту странную красоту.

# Норильск # Медиашкола # Норникель

© 2017, Школа журналистики Игоря Попова